Статьи

Отец Игорь: «Я — вне политики».

Благочинный Серпуховского округа рассказал, каким он был ребенком, с чем к нему приходят прихожане, чего не хватает в Серпухове и почему он не ходил на выборы.

Накануне Святой Пасхи мы побеседовали с благочинным Серпуховского округа, настоятелем Храма Николы Белого Игорем Чабаном. О простом и  сложном, о мирском и духовном. Ведь жизнь, она, как зебра, в ней все имеет два цвета и две стороны.  Таким разносторонним получился и наш разговор.

Каким вы были ребенком, чем увлекались и о чем мечтали в детстве?

— Я был, наверное, среднестатистическим ребенком, ничем не отличавшимся от молодежи того времени, если брать период, который я хорошо помню, от начала 2000-х тысячных до 2008 года.  Эти восемь  лет я бы, наверное, отнес к наиболее яркому  периоду моей  беззаботной молодости.  Это  период воцерковления, как раз то время, когда наша семья начала ходить в храм. До этого мы жили на Камчатке, я воспитывался в  семье военнослужащего. Те времена я помню смутно, помню, что было тяжело, все в одном цвете.

А была какая-то детская мечта?

— Наверное, не столько мечта, сколько желание жить интересно.  После Камчатки, этой ограниченности, отчужденности, когда  приехали на материк, во Владивосток, мы окунулись совершенно в другую среду, в другой социум  и другие возможности.  Это был примерно 2001-2002 год. И в этот момент возникает мечта реализовать себя как личность.  На Камчатке всегда был какой-то страх – а что дальше? Ты будешь все время жить у моря, отец будет уходить в автономку, он был  подводником, мать будет работать в военном госпитале. Как-то я не помню, чтобы мы говорили о каких-то перспективах.  Мы жили так, что день прошел, и  — слава Богу.  Тяжелое было время, несмотря на то, что у нас была  семья военных. И только, благодаря дотациям, которые получал мой  отец, он  мог что-то принести со службы. А когда отец уволился, мы  приехали во Владивосток, и  перед нами открылся этот пестрый мир – это и школа, и общение, кружки, секции, спорт, музыка.  Я ходил во многие кружки. Так сложилось, что я не был предан какому-то одному спорту. Я любил активный образ жизни. Это был футбол,  баскетбол, волейбол, плавание, борьба. Походы в лес, езда на велосипеде, зимой коньки и лыжи, хоккей.

Как вы пришли к Богу?

— Это случилось,  когда мы  искали учебное заведение. Мы пришли сначала в обычную общеобразовательную школу, поняли, что нам там не очень уютно, и начали искать другую, тоже общеобразовательную, но совершенно с другой атмосферой.  И получилось так, что Господь привел нас в строящуюся школу. Оказалось, что это строится частная гимназия, уже получившая аккредитацию. Там преподавали обычные учителя,  в школе были такие правила, что если человек переступает ее  порог, он бросает вредные привычки и начинает посещать храм. Никто не говорил, что нужно удариться в веру и только молиться и поститься. Просто там были очень четко расставлены приоритеты. И, если семья принимает этот устой, ребенок остается учиться.  А если  нет,  то тогда ребенок не вписывается в эту канву событий.  Именно тогда к  нам пришло осознание, что быть с Богом – это великое счастье для любой семьи, и это были первые шаги к Богу.

Как вы думаете, человек в течение жизни должен прийти к какой-то одной вере или достаточно понимания того, что есть некая  высшая сила, законы вселенной, которым нужно следовать, и неважно, с чем он эту силу  отождествляет?

— Вы знаете,  пути Господни неисповедимы, и я бы добавил от себя, что у каждого свой путь к Богу.  У кого-то через познание вселенной, мира,  чего-то сверхъестественного, у кого-то через науку, у кого-то через Библию.  А кто-то вернулся из горячей точки, и понял, что он остался жив, благодаря какой-то высшей силе,  и пришло осознание, что Господь его в этот момент сохранил.

Вера —  это упование и понимание того, что человек действительно осязает своим умом Творца.  А как к нему это осязание приходит,  это уже индивидуальный момент.

игорь

Библия учит – если тебя ударили по правой щеке, подставь левую.  Понятно, что в духовном плане имеется в виду прощение, а как поступать на физическом плане? Ведь мир сейчас очень жесток, и порой приходится бороться за выживание.  

—  Надо понимать, за что человек  борется. Сегодняшние законы джунглей ни к чему хорошему человека не приведут, кроме как к озлоблению, злопамятству, ожесточению сердца, гневу.  Есть поговорка: кто больше уступает, тот больше приобретает. А что имеет человек, который борется? Стресс, разлад с обществом, разлад с самим собой. И если говорить о борьбе, то нужно расставлять приоритеты, за что человек борется. Если он борется за правду за Христом, правду, не связанную со своей выгодой, не связанную с его амбициями, то за эту правду, возможно, стоит бороться. И отстаивать свое мнение. Тому есть примеры истории – первые гонения христиан,  в наше богоборческое время, Ильинский храм в Серпухове  этому яркий пример, когда люди стояли на своем, и храм не закрылся и не был разорен советской властью.  А бывают другие примеры, когда человек ради своего тщеславия пытается показать всем, что  его нельзя сломить. Это никогда ник чему хорошему не приводит.

Вы ведь учились в Троицко-Сергиевой Лавре, которую основал Сергий Радонежский. И наш город тоже связан с именем этого святого, по его благословению был основан Высоцкий монастырь.  Вы не усматриваете Божьего провидения в том, что ваш путь привел вас из Лавры в Серпухов?

— Я бы сказал, что служение священнослужителя настолько идет по Божественному замыслу, что усматривать какие-то параллели, мы можем, но почему-то мне кажется, что это еще более глубинно. Почему господь привел меня к служению именно в этот город на мое послушание, выпавшее мне от митрополита? Безусловно, это по благословению Божьему. И связь преподобного Сергия и здешних монастырей, одна видна. И я действительно  считаю, что есть еще провидение Божие, которое сподвигло меня на этот путь.

Пока не ощущаете в чем оно?

— Пока, наверное, нет. Но я скажу одно – уже прошло больше, чем полгода, как я пытаюсь влиться в жизнь города, района, и понимаю, что, наверное, Господь привел меня сюда, чтобы я поделился тем опытом, который мне давали в Троицко-Сергиевой Лавре.  И тот жизненный опыт, который накопился за время служения в священническом сане, мне он сподобил передать. Потому что есть моменты, о которых здесь, возможно, не слышали или не знали. И в церковной среде, и в общественной деятельности города и района.  Мне бы хотелось, чтобы люди сумели доверять священнослужителям, несмотря на их личную жизнь и их личное служение. Для  меня это одна из таких огромных задач, потому что я вижу,  что здесь это  не очень развито.  Не берусь судить по каким причинам,  возможно, повлияло  то историческое время,  тяжелое, выстраданное,  когда храмы были разрушены, монастыри. Сложно сказать, с чем это связано, но мне бы хотелось,  чтобы люди стали доступнее к священнослужителям.

Сколько у вас прихожан? Изменился приход  за время вашего здесь пребывания?

— Нужно отдать должное тому, что отец Владимир, который служил в этом храме, создал крепкую общину, которая здесь живет и продолжает трудиться, несмотря ни на какие действия, идущие извне. Сегодня в храме я стал видеть больше детишек,  и это не только мое мнение, но и духовенства, которое здесь служит. Люди от 30 до 50, видно, что новые лица появляются. Наверное, приход стал чуть-чуть помоложе, чем раньше.  Может быть, это из-за того, что у меня достаточно молодой возраст. И духовенство в храме немножко поменялось, раньше здесь служили более возрастные священнослужители, а сейчас служат  в возрасте до 30 лет.  Все равно молодежь привносит какие-то изменения, хотим мы этого или нет.  Мы, наверное, воспитывались и учились в другое время, и этот свой опыт мы пытаемся переложить на жизнь храма.  Но,  нисколько не меняя, не уничижая тех традиций, которые были до этого.

Мы сейчас организовали Воскресную школу для взрослых. Каждое воскресенье в 17.30 мы собираемся со всеми желающими, кто преступает порог храма. Это духовные встречи, на которых мы обсуждаем разные вопросы. Я вначале переживал, будут ли люди, но, слава Богу, 30 человек у нас набирается.

С какими вопросами приходят?

— С разными. Начиная  от поведения, от внутренней жизни в храме, кончая какими-то личными наболевшими темами. Что происходит в городе, в стране, в мире, как им удержаться на плаву, как внутри не растеряться. То есть, люди хотят гармонии, и они находят ее в этих беседах.

Произошли за последнее время какие-то нововведения в храме?

— С марта месяца мы ввели в данном храме две литургии. Раньше была только одна, которая начиналась  в половину восьмого утра и заканчивалась в девять.  Теперь первая литургия начинается в половину седьмого утра,  а поздняя – в девять.  Количество священнослужителей  и масштабы храма позволяют, чтобы каждый человек нашел ту службу, которая ему удобна.  Мы переживали, насколько это будет рационально и удобно для людей. И вот прошло несколько служб, и мы увидели, что люди есть как на поздней литургии, так и на ранней.

Чего на ваш взгляд  не хватает у нас  в городе?

— Это не в моей компетенции говорить про город в целом. Я не могу сказать, чего не хватает, я бы, наверное, сказал, чего бы я хотел пожелать.  Я бы хотел пожелать, чтобы люди, живущие в городе,  участвовали и помогали нынешнему руководству жить в мире с самими собой и с нынешними порядками.  Потому что, когда я был на встрече жителей  с главой города,  мне стало немножко тревожно и больно. Понятно, что людей интересует коммунальная тематика, и понятно, что каждый должен заниматься своей работой, но ни один житель  не сказал главе спасибо за то, что уже сделано в период  его работы. То, что какие-то здания уже отреставрировали, отремонтировали дороги. Никто не сказал спасибо за какие-то вещи, связанные с днем города. Все только возмущались из-за того, что коммунальные платежи будут сейчас проводиться в другом русле, за другие деньги. Понятно, что большинство людей – это пенсионеры, которые переживают за свою копейку.  Но вот этот внутренний настрой города и его жителей не даст добрых плодов никому – ни священнослужителям, ни образовательным учреждениям, ни молодежным организациям, и не поможет главе города внести в его развитие  что-то хорошее.

Но власть в городе достаточно отдалена от народа, можно сказать, закрыта от него. А теперь вот еще турникеты поставили в администрации, и многим людям это не нравится.

— Это, знаете, некая мелочность. Я  даже приведу пример  по данному храму. У нас никогда не стоял охранник, а сейчас стоит конкретный ЧОП, который поставили в связи с напряженной обстановкой.  В связи с тем, что в храме наблюдаются кражи, было совершено несколько покушений на женщин, которые работают за священной лавкой.  Мы не все инциденты освещаем в СМИ, но они  есть, возможно,  в связи с тем, что сегодня общество напряжено.  И опять же люди беспокоятся о своих сотрудниках. Например, я, как руководитель данного прихода,  переживаю за тех людей, которые здесь работают. И, слава Богу, при поддержке главы и его помощников, нам был поставлен ЧОП.  И людям стало спокойно.  И то же самое в администрации. Есть такой  порядок.

Вы стараетесь быть вне политики, или вам  все же приходится в определенной степени поддерживать  городскую власть?

— Я вне политики. Но  все же,  как фигура из церковно-административного аппарата, я  не могу быть совсем  вне каких-то политических  веяний. Но я скажу, что я никого никогда не восхваляю, я просто придерживаюсь того, чтобы был мир и контакт. Потому что, как священнослужители, которые живут в городе, так и глава, мы все равно взаимодействуем, у нас очень много общественных  мероприятий, связанных с культурой, со спортом, с молодежью, и нам приходится пересекаться по рабочим моментам. Поэтому не могу сказать, что я живу здесь в затворе, за этим забором.

image-34026fbc992ebaa819b426fdcf9c7bca3b29680ba39da6403b1f5cf23444088d-V

Сейчас стало популярным у чиновников появляться в церкви на праздничных службах, все это широко освещается в СМИ. Но, согласитесь, внешнее соблюдение традиций зачастую не имеет никакого отношения к внутренней вере человека.  Мне кажется,  это по большей части делается для пиара.

— А как вы можете определить, пиар это или личный порыв?  Не буду называть фамилии, но я знаю точно, что есть чиновники, которые ходят в церковь не только по праздникам.  Сейчас речь не о храме Николы Белого, я знаю про другие храмы.  Всяк человек имеет право выбрать священника, к которому тянется сердце.  Очень много людей ходят к отцу Владимиру, и я со своей стороны только радуюсь тому, что люди сохраняют эту связь с ним.  В наш храм тоже приходят депутаты, с которыми мы просто здороваемся на каких-то общественных мероприятиях. В обычный будний день приходят перед работой.

чины храм

Вы ходите на выборы?

— Я еще ни разу в жизни пока не голосовал.  В связи с тем, что я всегда путешествую, то в Дмитровском районе был, то в Сергиево-Посадском, я как-то никогда в это не вникал, но я молился за них.

За народ или за кандидатов?

— Я за всех молился, потому что, когда эти предвыборные вещи начинаются, жуть, что происходит.  Не знаю пока, буду ли голосовать в этом году, до этого еще дожить надо, а там, как Бог даст. Если мне скажут, что для этого надо сделать, постараюсь как-то вникнуть, я же гражданин России.

image-6a10e7d16e3fbc5c7d0cb6acd5cc0d1f60105cae174a5dd3ab50a3f1110455fc-V

Продолжение следует.

Во второй части нашей беседы  —  мысли отца Игоря  о роскоши  и счастье, о любви и пороках.

← Вернуться к списку новостей

Комментарии / 0